experiment8or (experiment8or) wrote,
experiment8or
experiment8or

Categories:

Памяти доктора Вильямса

Умер мой бывший научный руководитель, мой первый ментор доктор Вильямс. Вдруг открываю сегодня газету - а там некролог. Умер 28 июля. Отчего умер, почему - не знаю. И не верю. Глазам не верю.

Где-то месяц назад он оставил сообщение на моем автоответчике, обычным бодрым голосом "как дела, просто решил позвонить". А я, скотина, так и не собралась ему перезвонить, просто не собралась, погрязла в своих проблемах... думала, позвоню сегодня или завтра - и бац -  поздно. Ушел поезд. Все. Никогда больше. Как мне стыдно - не передать. И как мне плохо на душе от этого. Он столько для меня сделал - как отец родной, можно сказать. Я глупая свинья.

Главное в нем - он был Учитель. Сколько же нас, студентов и аспирантов? Я была  его последняя докторантка, еще были магистры. Мне очень повезло, что у меня был такой научный руководитель. Какой же он был хороший человек! Такие только в исторических фильмах бывают - настоящий южный джентельмен (southern gentleman). Таких людей больше нет, это осколки старой американской аристократии, "воспы", уходящая натура.

У Вильямса была сногсшибательная внешность. Ослепительная седая шевелюра, белая рубашка с галстуком, полуковбойские сапоги. В руке бокал, в лаборатории рядами бутылки у хроматографа: он сделал себе имя на исследовании биоактивных компонентов красного вина. Он был исключительный знаток вина, много публиковался, выступал с лекциями, вел классы о вине.

Он и в пожилом возрасте был изумительный, а в молодости доктор Вильямс работал манекенщиком, тогда он был красавцем в стиле Роберта Рэдфорда. Ни у кого из нас не могло быть таких манер, такого воспитания. Он - как принц крови, с этим надо родиться.То что называется noble, благородный, это главная его черта. И доброжелательность. Тактичнейший был человек. Вильямс был воплощением благородного жизнелюбия.

Но главное - Вильямс не боялся пойти против кого угодно, не боялся испортить отоношения, не боялся вообще ничего, когда надо было проявить принципиальность и отстоять справедливость. Меня он просто спас в мой первый год аспирантуры. Заступился, разметал все и вся, взял к себе в лабораторию, ничего обо мне толком не зная.  Доверял мне безоговорочно. Поддерживал во всем. Давал полную свободу. Когда критиковал, это не звучало, как критика. Я брала все его предметы, он преподавал очень изящно, с артистизмом, его классы были всегда заполненены. Он поднимал нас до своего уровня. Он нас уважал.

Думаю, я оправдала. Слава богу, мне было чем ему отплатить.Знаю, что он гордился мной. Он был прекрасный органик, синтезировать он мог что угодно, таких больше в Aмерике не делают. Когда его все же поперли на пенсию и лишили лаборатории, в нашей лабе мы нашли место для него и его оргсинтеза. Только недавно я все это стеклянное богатство перебирала, знала, что он не вернется, а выкинуть рука не поднимается. И  с доски я не стираю его формулы, уже лет десять - не могу.

Вспоминается мне все только ненаучное: как он женился на своей аспирантке на двадцать лет моложе себя. Был конечно, скандал, но потом все улеглось, и прожили они душа в душу двадцать пять лет .

Он был в городе известный человек, жил здесь всю жизнь. Его имя открывало двери. "Ах, тот самый доктор Вильямс!"

Он был дед мороз всем нашим детям, причем исключительно правдоподобный. Под рождество он обзванивал  детей аспирантов и студентов,  и  густым басом говорил "Хо-хо-хо!". Дети абсолютно верили, им позвонил Санта! Hадев красный колпак, профессор Санта раздавал детям подарки из мешка. Он много лет был главный Санта Клаус на городском предновогоднем параде, толпы детей и взрослых бежали за его колесницей. Там я в последний раз его и видела - в костюме Cанты.

Доктор Вильямс был очень щедрый человек, благородно-щедрый, не напоказ. Мы, молодые эгоисты,принимали это как должное. Как он водил нас, студентов, в ресторан - подкормить, а ресторан был нечто вроде привлегированного кантри-клаба, частный, с улицы не зайдешь. Но Вильямс был там ответственный за вино, нас приводил, платил за нас, я стеснялась. Он иногда брал нас в местные рестораны с целью показать нам изыски кулинарии, и надо было видеть с каким уважением его встречали, выходил хозяин ресторана, говорил "большая честь".

Вильямс любил готовить сам, это он возвел в ранг аристократического искусства: Вильямс у плиты в белоснежной рубашке с засученными рукавами и в фартуке - это было зрелище. Как приглашал нас к себе домой, в загородный дом, час от города в сельской местности, кругом буколический пейзаж. Не представляю себе Вильямса в городской среде: только на природе, на берегу реки, на террасе под магнолией , в кресле-качалке.  У ног его лежат собаки - рыжие колли, и он с бокалом красного вина в руке.

Как он возил нас на конференцию, мы останвливались в старинном загородном "бед-энд-брекфаст", мы даже не подумали, что он все это оплатил из своего кармана, департмент денег не дал. Он возил студентов на виноградники, я не ездила, поскольку я не пью вообще, а было это очень поучительно.

Как он возил моих новоприбывших родителей посмотреть на американское производство, после чего моя мама вышла потрясенная и сказала: "я поняла, что в Aмерике я никогда и никем работать не буду".

 В нем вообще не было ни ксенофобии, ни спеси, ни расизма, одна доброжелательность и благородство, он рассказывал разное из старых времен, я дура, не записывала.  Они с женой ездили в начале девяностых в город Новокузнецк, он влюбился в Россию, у них жила какая-то студентка из России.  Аспиранты у него были всякие, в основном иностранцы, негры были, индусы, вот я тоже..

Последние годы он стал болеть, кружилась голова, он упал дома и ударился головой, ослеп на один глаз. Он не мог водить машину, его возила жена - в основном к врачам. Я предлагала заехать за ним, привезти его, пойти с ним посидеть, куда он захочет - он отказывался.  Не хотел, вероятно, чтобы "дети" видели его беспомощным и слабым. Расстояние изолировало его, но он увлекся рисованием в японском стиле, картины писал - с одним действующим глазом.

Да, доктор Вильямс относительно не старый, ему было 77 лет, не помогло ему любимое красное вино достигнуть выдающегося долголетия. Как же мне жалко, что я не простилась с ним...

У меня на столе лежат его, т.е. мои старые конспекты лекций,  я их сохранила, это образцовые лекции, они еще послужат мне и моим студентам. Он уже не узнает, что я буду вести его предмет, ах, как это жаль. Над камином у нас дома висит картина, он отдал мне, когда уходил на пенсию: натюрморт из химической посуды. Думаю, он хотел, чтобы мне осталась память, хотя невозможно представить, чтобы он  сказал это вслух. Единственное, что я могу - это плакать и сказать ему "спасибо" здесь. Спасибо Вам, доктор Вильямс.
Tags: dr.williams, in memoriam, американская жизнь, наука, студенты
Subscribe

  • Жилищный вопрос - два

    Часть вторая, развитие событий. Сначала прочитайте вот здесь, иначе будет непонятно. Подруга сьездила к себе домой. Девушка на время приезда матери…

  • Жилищный вопрос

    Одна моя подруга по рабочей визе много лет трудилась в университете научным сотрудником.Подруга - одинокая мать и основной добытчик. Ее ребенок…

  • Мать семейства

    В последние годы многие мои студенты из очень состоятельных семей. Работать трудно. Мой опыт как раз противоположный, бедность, дикость и эбоникс -…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Жилищный вопрос - два

    Часть вторая, развитие событий. Сначала прочитайте вот здесь, иначе будет непонятно. Подруга сьездила к себе домой. Девушка на время приезда матери…

  • Жилищный вопрос

    Одна моя подруга по рабочей визе много лет трудилась в университете научным сотрудником.Подруга - одинокая мать и основной добытчик. Ее ребенок…

  • Мать семейства

    В последние годы многие мои студенты из очень состоятельных семей. Работать трудно. Мой опыт как раз противоположный, бедность, дикость и эбоникс -…