July 11th, 2011

Дыбр производственный, безнадежный

Прошло две недели, прежде чем я смогла опять прикоснуться к своему истерзанному гранту. Но начальство давит катком: давай NIH грант. Пришла в себя, стала шевелиться, звонить, читать.

Граждане, мне страшно! Оказывается, в настоящее время бюджет NIH по покупательной способности находится на уровне 2001 года, т.е ДО (подчеркнуто) удвоения бюджета. В этом году будет еще хуже. Если наступит continuous resolution, то бюджет будет урезан еще на 10%. Урежут клинические трайлы и испытания новых лекарств и методов лечения. В нашем институте отменят R21 grants, как раз для молодых ученых, собирающих материал на R01.

Такова шизофреническая реальность: по советским понятиям, я - тетка предпенсионного возаста, по американским - молодой специалист.

Когда-то мы попали в перестройку, которая угробила советскую науку. Сейчас через двадцать лет на другом материке - дежавю.

Спросила нашего программного офицера насчет критики моего гранта. У меня один особо одаренный рецензент грант не читал, но критиковал. И не видел разницы между диабетом 1-го и 2-го типа. Он-то грант и притопил.

Программный офицер согласен, что рецензент, мягко говоря, болван и негодяй. Но сделать ничего нельзя. ПО описал процедуру аппеляции, которая на его памяти ни разу не закончилась удачно, даже когда были бесспорные основания.

Если наглый coискатель гранта выходит на аппеляцию, то так ему и надо: его зарежут с особым садизмом. Это же - один в один! - мрачный ритуал времен моей молодости, когда еврейские абитуриенты на Мехмат, в Физтех, в МИФИ получали свою двойку вначале, за письменную математику,  а потом шли на аппеляцию, где процесс доводили до логического конца.

Вообще по произволу, безнадзорности и бесправию просителей NIH напоминает махровый совок: желающих много, а денег мало. Мне кажется, что что-то необратимо сломалось в системе. Свет в конце тоннеля пока не виден: it gets worse before it get better.