experiment8or (experiment8or) wrote,
experiment8or
experiment8or

Categories:

Смерть генерала

Вообще-то он ушел в отставку полковником военно-морского флота, но в доме для престарелых его называли "старик генерал". Он родился в Санкт-Петербурге при Николае Втором, а умер в Америке при Обаме. Мы хороним двадцатый век.

В прошлом году он отметил свое столетие. Был букет из ста роз, поздравление от президента, день рождения в актовом зале и даже растяжка на фасаде здания. Генерал был очень маленького роста и любил женщин до последнего дня.

Он умер почти во сне. Последнее время он был очень плох, никого не узнавал, лежал в кровати и ходил в памперсы. Значит, время пришло.

Сегодня его хоронили. Еврейская часть городского кладбища. Жара +34 со стопроцентной влажностью. Оставшиеся в живых старики прибыли на автобусе из дома престарелых, с ходунками, тележками и няньками. Дееспособные граждане на своих машинах.

Деревянный гроб - просто обструганый ящик со звездой давида на крышке.В нем не должно быть гвоздей.

Под зеленым тентом на стульях - старики и старухи. Дочь и внучки в первом ряду, в шляпках, не в платках. Лучший друг генрала, девяностосемилетний поляк, тоже военный, сидит в первом ряду. На него страшно и больно смотреть.

Люди помоложе стоят толпой вокруг. Соцработник из Джуйки советской закалки. Миссионерка из церкви, помогающая русским. Черная инвалидка соседка. Армяне, друзья дочки. Няньки всех наций. Пьяница Вова, который сегодня трезв.

Хоронят по ортодоксальному обряду, потому что наш раввин-златоуст, который знал покойного, в отпуске. Вместо него - маленький юный бородатый ортодоксальный раввин в черном, и рядом с ним такие же как он, полу-подростки в черных костюмах и шляпах в африканской жаре. На них жалко смотреть, они выглядят как ряженые.

Жара и влажность. Раввин не торпится. "Мы собрались тут в последний раз, так что все должно быть как следует". Говорит он невнятно, тихо, а главное, каждая молитва из методички должна быть прочитана. Переводит неизвестный никому русский дядька в черном костюме.

Старики не понимают и не слышат ничего, сверяясь по методичке на русском языке.

Слово дают дочке покойного, седой заполошной женщине. Почему-то она закатывает пятнадцатиминутную речь на английском. На местах все ропщут, потому что старики не знают ни слова по-английски, а американцы здесь только раввин и работники похоронного бюро.

Раздают холодную воду.

Соцработник шикает  "прекратить посторонние разговоры". Стрекочет телефон, тетя Мила мчится за памятники, чтобы принять заказ по бизнесу. Женщины, котрые давно не виделись, тихо и торпливо про жизнь - ведь встречаемcя только на похоронах.

Дочка усопшего опоминается и переходит на русский язык.

"Мой папа был счастливым человеком. Ему повезло. Он дожил до ста лет. 

Он родился в Петербурге и защищал блокадный Ленинград. Папа служил своей стране. У него есть боевые награды. Во время войны он служил в во флоте, ему повезло. Его ранили, но он поправился, он прошел всю войну.

Он должен был лететь на самолете, его поросили поменяться, друга ждала невеста. Самолет сбили. 

Его не закопали живым в землю, как многих других наших родственников. Он никогда не сидел в тюрьме и не был в концлагере.

Он преподавал в военной академии. В детстве он учился в хедере.  Он имел детей, внуков и правнуков. Он очень любил свою жену, прожил с ней 60 лет. Мамина могила вон там, мы потом пойдем, там не было места его похоронить.

Папа переехал сюда, когда ему было 83 года. У него было очень много друзей. Его все любили и к нему все хорошо относились. Он всех любил. Особенно женщин, особенно тех кто за ним ухаживал.

Папа дожил до ста лет и умер в своей постели, в своей квартире. Вот там стоит  наша Аня, она любила его и ухаживала за ним от всей души, а не как те няньки Вася и Зина (присутствующие замирают).

Она  дала ему дожить. Мне все говорили - отдай его в дом престарелых, но папа везучий человек. Он умер дома  в своей постели. Я не была с ним когда он умер, Аня была с ним, он умер за три минуты. Он никогда не болел и никогда не испытывал боли,  даже перед смертью.

Папа хотел такие похороны,  именно так хоронили бабушку. Я сделала так, как он просил, он был бы доволен. Спасибо всем, что пришли. "

Раввин снова бормочет, его не слышно, микрофон не работает. Старики еле сидят, в полуобмороке от жары.

"Уже целый час прошел, поторопите его. Кто эта женщина рядом с Аней? Неужели это Павлик так вырос? Слушайте, водитель автобуса говорит, что заплачено за час, он хочет ехать уже. "

Гроб опускают в могилу на подьемнике. Старики едва шевелясь ползут к яме - надо бросить землю на гроб, таков обычай.

Раввин обьявлает: граждане, сойдите со стульев, освободите проход.

Как - освободите? Няньки поднимают совсем немощных стариков, выводят их из шатра на пекло. К могиле подьежзает тракторок с подьемником. Вылезает работяга в джинсах и пропотевшей майке, и цепляет цементную крышку склепа, которую надо опустить в могилу. Механизм включается со страшным скрежетом и лязгом. Работники похоронного бюро в костюмах что-то волокут.

Раввин обьявлет, что надо засыпать гроб землей. Земля здесь же, приготовлена заранее и прикрыта хостом. Возьмите лопату, и засыпайте обратной стороной лопаты, чтобы показать, что мы не торопимся расстаться с дорогим покойником. Выстраивается очередь к лопате. 

Жара сорок градусов, пот льется по лицам. Старики не выдерживают и начинают один за другим уходить  автобус, в кондиционер. Юный раввин пылает религиозным рвением. Соцработница оповещает: он не будет читать кадиш (поминальную молитву), пока полностью не закопают гроб.  Родственники покойного налегают на лопату.

Почти все уже разошлись. Как он будет читать кадиш, когда уже нет десяти мужчин? это не страшно, пусть дочь покойного прочтет.

Раввин в знак скорби надрезает специальным ножом  блузку дочери генерала с левой стороны, где сердце (она вздыхает "моя любимая блузка.."). "Миша , а ты помнишь, когда маму хоронили, он надрезал тебе галстук?"

Наконец-то раввин произносит кадиш по Нафтоли бен Бенеш.  У генерала было вполне советское имя и отчество, но так, оказывается, его назвали еще при царе.  Читает раввин медленно, по одному слову, и заставляет дочку повторять за ним.  Мы стоим и терпим.

Раввин благодарит всех за терпение при проведении обряда, потому что все должно сделать как следует,  и напоминает, что поминки - это русский обычай, а у евреев не принято.

Потом мы грузимся в машину и едем на поминки в дом престарелых, там уже накрыли столы.  Много цветов; их принесли на кадбище, но у евреев нельзя оставлять цветы на могиле, только камни.

Американцы вперемешку с русскими, продукты из русского магазина. Фотографии на столе: дореволюционные младенцы, военный в форме, дедушка с правнуками.

На поминках удивтельно веселый дух. Даже дочь смеется, когда вспоминают, как папа сватался ко всем старушкам подряд:" приходте ко мне чай пить, только чаю у меня никакого нет. "

Выступает соседка негритянка, беззубая старуха: он был хороший человек, он получал удовольствие от жизни.

Дочка встает: "Выпьем за папу, он почти что дожил до сто первого дня рождения, я была уверена, что он доживет, но все равно - давайте выпьем. Мы празднуем его жизнь, да? Он был счастливым человеком, он был везучий, был удачливый, прожил полную жизнь". Мы пьем.

Потом мы пьем за дочку, образец дочерней добродетели: восемнадцать лет ухаживать за отцом - это же подвиг. Она обнимает нас: мне Бог помогал, потому что это было очень тяжело, но я делала это для себя, совесть чиста: сделала все, что могла.

Выпьем за генерала, который родился до Советского Союза, и пережил его. Мы пьем за историческую судьбу человека, который был весь двадцатый век: первая мировая, революция, гражданская - генерал ребенком видел Ленина. 

Коллективизация, предвоенные годы, Сталин, вторая мировая, блокада Ленинграда, холокост, послевоенный голод, дело врачей, Хрущев, восстановление жизни, застой, Брежнев, Горбачев, перестройка, разруха, развал СССР, крах коммунизма, иммиграция, новая страна, гражданин америки - в жизни одного маленького, метр пятьдесят ростом, худенького старичка. Пусть земля будет пухом Нафтали бен Бенешу, ста лет от роду. 
Subscribe

  • Двадцатого января двадцатого года

    Двадцать четыре с половиной миллиона заболевших, четыреста тысяч умерших. Сегодня Джо Байден заступил на пост президента. Инагурация без публики,…

  • Возвращение- завтра

    Они его убьют. Даже Христос два раза не воскресал. Это не детская сказка про Гарри Поттера. Тот, который выжил, у него волчьи глаза и шрам на горле…

  • Хроники корнавируса- 43:В большом мире

    Вчера Трампу вынесли импичмент во второй раз - "за подстрекательство к мятежу". Вошел в историю, болван. Нацгвардию ввели в Вашингтон,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments

  • Двадцатого января двадцатого года

    Двадцать четыре с половиной миллиона заболевших, четыреста тысяч умерших. Сегодня Джо Байден заступил на пост президента. Инагурация без публики,…

  • Возвращение- завтра

    Они его убьют. Даже Христос два раза не воскресал. Это не детская сказка про Гарри Поттера. Тот, который выжил, у него волчьи глаза и шрам на горле…

  • Хроники корнавируса- 43:В большом мире

    Вчера Трампу вынесли импичмент во второй раз - "за подстрекательство к мятежу". Вошел в историю, болван. Нацгвардию ввели в Вашингтон,…