experiment8or (experiment8or) wrote,
experiment8or
experiment8or

Category:

Убийца

Тыщу с лишним лет назад я преподавала химию в community college. Это была вечерняя работа, деньги небольшие, зато набираешь опыт преподавания. Тогда, для свежеиспеченного постдока без определенного будущего, это было важно.

Поэтому если в общественном месте ко мне на всех парусах несется черная тетенька, кидается мне на шею и громко вопит  - это моя бывшая студентка.

Я очень любила свою работу. Студенты у меня были всякие, и редкостные идиоты были, и умницы, черные и белые, молодые и старые.

Один черный негодяй, по-видимому, продавал наркотики прямо не отходя от класса. Он носил бипер, приходил, когда ему вздумается, и выскакивал, когда бипер бипал. В конце концов он швырнул мне в голову рюкзак с книгами. Слава богу, не попал. Его убрали из моего класса, но не исключили из колледжа, и он продолжал обучаться без отрыва от наркоторговли.

В моем классе были в основном будущие медсестры, в настоящем - няньки.  Со студентами мы прекрасно ладили.

Программа была  примитивная, и еще надо было ее затупить, чтобы студенты закончили успешно и не очень отсеялись. Хотя отсев составлял процентов пятьдесят, это нормально.

Препдавание химии как науки сильно затруднялось тем, что многие читали с трудом, а математика была вообще на уровне счета на пальцах.

Каждый урок я давала небольшую контрольную, минут на пять. Там были вопросы типа : "лекарство дается в дозе 10 миллиграм на килограмм. Сколько миллиграм нужно младенцу весом двадцать паундов?"  Такие вопросы в основном порождали дикие ответы, что неудивительно, потому что основная масса студентов умножала на десять с помощю калькулятора. Таким я рисовала могильный холмик,  крестик и писала: "пациент мертв".

Помню свой последний класс очень хорошо. Там было человек десять-двенадцать. Примерно две трети класса - черные женщины.  В преимущественно женских и черных классах, где студентки постарше, бывает сердечная неформальная атмосфера.

Поскольку люди почти все взрослые, я разрешала приводить детей. Проблем с младенцами в корзинке не возникало, но прыткие трехлетки бодро искали приключений. Одна женщина привела одиннадцатилетнюю дочку. Черная девочка в розовой мохнатой шубке и лаковых туфельках прилежно записывала в тетрадке. В конце лекции она презентовала мне подробный, толковый конспект сегодняшней лекции, записанный каллиграфическим круглым почерком - все формулы она правильно скопировала с доски. Я изумилась, похвалила девочку и ее, несомненно, прекрасное будущее. Мать сияла и гордилась.

На задней парте сидела черная женщина, нянька, мечтающая открыть свое агенство по уходу. Я ее называла "мадам профессор" - она училась прекрасно, знала ответы на все вопросы, и я ее вызывала, когда никто не знал ответ: "Мадам профессор, ваша очередь".

На первой парте сидела пухлая черная женщина старше всех в классе. У нее было самое обычное имя черной женщины старшего поколения. Молодые негритянки обычно носят затейливые имена: то ли Лаванда, то ли Шалава, то ли Шаланда. У этой было консервативное имя - может, Глория, может, Кейтрин, а, может, Оделла или Велма. Пусть будет Глория.

Училась Глория ужасно. Тут было не до наук, она не знала значения многих слов. Умножение на два или на три давалось ей с трудом. Тем не менее, она с упорством бронированной черепахи ползла к вожделенному диплому медсестры.

Глория была незлобивой и добродушной теткой, но ей было очень трудно. Со своей первой парты она охала, жаловалась и ныла, когда чего-то недопонимала, т.е всегда. "Доктор Юлия! Нельзя ли попроще выражаться? Чтобы мне понятно было?"  Класс веселился и ржал.

Чтобы прекратить это невыносимое нытье с первой парты, я принесла в класс банку-копилку и обьявила, что за каждый эпизод классного хныканья я буду штрафовать Глорию на квотер (двадцать пять центов). Я тоже буду класть в банку двадцать пять центов, и в конце семестра на вырученные средства мы усторим вечеринку с пиццей. Как ни странно, это подействовало.

В конце семестра я все равно купила им пиццу, принесла на экзамен.  "Попрошу больше не убивать младенцев" - я обьявила перед началом.  Весь класс успешно сдал химию. Только Глория не доползла до финала, и должна была повторить класс.

Потом заболел мой сын, и я уже не могла работать по вечерам.

Эту работу я отдала своему знакомому Эдику, восточному мужчине с пылким, но занудным характером, без работы и без перcпектив. Он был счастлив. Эдик по профессии преподаватель химии , и для него это был хороший старт.

Однажды мы вместе обедали, и Эдик страстно изливал душу, потому что с такими студентами ему еще не приходилось иметь дело.  Нетерпеливая душа Эдика не могла приспособиться к низкому уровню студентов.  Он слишком много ожидал, слишком много давал и слишком много требовал. Эдик ненавидел своих студентов за тупость и неразвитость, а они платили ему тем же.

Особенно плохие отношения сложились у него с Глорией, которая попала на повтор  в его класс. Эдик кипятился и бушевал: "я вообще не понимаю, по какому праву она здесь находится". Я сказала, что Глория была не самой безнадежной дамой из моих студентов, бывали гораздо хуже.

"Как?" - вытаращился Эдик. "А ты разве не знаешь?"

Глория недавно вышла из тюрьмы, где отсидела семь лет за убийство мужа. Зарезала ножом. У нее было трое детей-подростков.

Я ничего не знала, а Эдик знал, и он ее боялся. Для меня же это была обычная негритянская женщина, стремящаяся к образованию. Но даже если бы я знала, вряд ли бы я стала относиться к ней по-другому.

Не представляю, до какой степени надо было замучить незлобивую жещину с тремя детьми, чтобы она убила мужа. Суд, несомненно, нашел смягчающие обстоятельсва, поэтому Глория отсидела так мало.

Мне совершенно непонятно, почему Глория выбрала профессию медсестры: там требуется проверка криминальной истории. Работа няньки через агенство тоже требует проверки.

Кто нанял ее частной нянькой, закончила ли она колледж, стала ли медсестрой и где она сейчас -  не знаю, к сожалению.  Глория закончила класс Эдика, пропала с горизонта и больше о ней ничего неизвестно.
Tags: женские истории, студенты
Subscribe

  • Родительские радости

    Дочка нашей соседки Мэри уже совсем взрослая, ей скоро восемнадцать. Мэри усыновила ее из российского детдома:…

  • Оставь надежду

    Молодой, но уже вполне солидный мужчина сообщил нам, что Петр Первый сбрил бороды с кулаков. Нет, с богатырев! Зачем он сбрил им бороды? Чтобы не…

  • Жилищный вопрос - два

    Часть вторая, развитие событий. Сначала прочитайте вот здесь, иначе будет непонятно. Подруга сьездила к себе домой. Девушка на время приезда матери…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments

  • Родительские радости

    Дочка нашей соседки Мэри уже совсем взрослая, ей скоро восемнадцать. Мэри усыновила ее из российского детдома:…

  • Оставь надежду

    Молодой, но уже вполне солидный мужчина сообщил нам, что Петр Первый сбрил бороды с кулаков. Нет, с богатырев! Зачем он сбрил им бороды? Чтобы не…

  • Жилищный вопрос - два

    Часть вторая, развитие событий. Сначала прочитайте вот здесь, иначе будет непонятно. Подруга сьездила к себе домой. Девушка на время приезда матери…