experiment8or (experiment8or) wrote,
experiment8or
experiment8or

Categories:

Числа

Вчера у нас было 102 градуса в тени (+39) а на солнце было по градуснику 108 (+42). Вчера было 80 лет отцу и 20 лет как мы приехали в Aмерику.

Народу в китайском буфете собралось гораздо меньше, чем на 70 и даже на 75 лет, потому что естественный процесс - старики убывают. Понадобилась всего одна машина, чтобы их доставить до китайского буфета. И те кто были, сами еле ходят. Мы выпили за здоровье, естественно, потому что за что еще пить в таком возрасте? И как всегда, за детей.

Двадцать лет назад самолет унес нас на тот свет из Шереметьева. Я могу точно сказазать, что я присутствовала на собственных похоронах - мама не плакала, но мои тетки прибыли нас упаковать и проводить, помню их лица за стеклом.



До Брюсселя ребенок спал в пустом кресле. В Брюсселе нас повели в другой самолет, муж бегом тащил весь наш багаж (не понимаю, как), а я волокла ребенка. Потом самолет через океан - и это был полет в один конец, который я больше так и не осмелилась повторить.  Так выглядит транспортировка  душ на тот свет.

Самолет был забит иммигрантами.  Места на годовалого ребенка не полагалось, картонную люльку авиакомпания не выдавала, а спать на руках сын не хотел. Он орал на весь самолет, не закрывая рта, девять часов беспрерывно. В это трудно поверить, но это так. Он не спал ни минуты. Рядом со мной - о счастье - летела на воссоединение к мужу молодая баптистка из Эстонии с девочкой двух лет, которая казалась мне тогда совершенно зрелым человеком. Девочку она взяла на руки, а я притулила ребенка в кресло, а он орал, орал, орал - весь красный. У него болели уши. Спасибо этой женщине, я ей так благодарна все эти годы, это был самоотвершенный поступок.

Рядом летела семья, двое взрослых сыновей с Украины. Мать была почти при смерти, после операции, что-то с почкой. Мрачный муж, угрюмые сыновья - лишь бы довезти. Ей было плохо, им предложили экстренную посадку, но они наотрез отказались. Доехать до Америки -там ее встретят. Женщина не могла сидеть, ее положили на пол. Врача в самолете не было, и я беспомощно толклась возле нее с прибором для измерения давления. Она могла умереть, но семья твердила - все будет нормально, если долетим. Где эта женщина, что с ней стало?

Дело было до изобретения памперсов, я везла полчемодана марли. Представьте, как мой ребенок провонял весь самолет. Стюардессы были американки, по-русски ни слова, я сунула ей ком мокрой марли - помню ужас на ее лице- она решила, что это надо постирать, а я просила выбросить. Но когда мы приземлились, она задержала меня, взяла за руку и с жаром что-то говорила - я поняла, благодарила за участие.

Я смутно помню прилет в Нью Йорк, небоскребы за окном. Первым делом на каталке увезли полуживую больную.  Нас завели в иммиграционную очередь. Я вообще не понимала, куда нас гонят. Ребенок орал. Мы оказались в очереди с африканскими женщинами, с целым племенем женщин в развевающихся ярких одеяниях и белых уборах на голове. Я разглядывала их, а они - меня. Они были сказочные, как жар-птицы, как инопланетянки.  Их дети не орали у них в руках, они спали, а мой орал. Я носилась по залу, с ребенком в руках многократно пересекая границу туда-сюда, но мне не делали замечаний.  Мой сын перекрикивал всю очередь.

Мы прошли границу, нас опять повели  -  пять часов ждать следующего самолета. Молочная смесь давно кончилась. Мы сами не ели уже четырнадцать часов. Муж  пытался разменять десять долларов в аэропортовском буфете, чтобы я могла позвонить сестре из автомата. Негритянка за стойкой с презрением рявкнула на него - она не поняла его английский. Надо было купить молоко, но потратить доллар тридцать семь центов из ста долларов, которы мы привезли в Aмерику, казалось первым шагом в финансовую пропасть. Ребенок орал. Я сунулась к той же негритянке за стойкой, она нахамила и мне.

Я даже не могла заплакать. И тут состоялась настоящая встреча с Aмерикой. Подошла худощавая седая дама в белых кроссовках, окинула взглядом наши дикие физиономии, орущего ребенка и повела меня за собой. Я не все поняла, но она громко отчитала наглую негритянку. " Эта женщина - громко говорила дама, - нуждается немедленно в монетах, чтобы позвонить, и она нуждается в молоке для ребенка. Немедленно".  Потом дама повела меня к автомату, научила, как набирать номер. Я дала ей маленькую матрешечку, которую держала в кармане. Она растерялась и изумилась, и в ответ с жаром отдала мне единственное, что нашлось  у нее в кармане - пачку мятных конфет. Смешно, но я до сих пор их храню. Я так жалею, что познакомилась с ней, впрочем, моего языка бы не хватило. Эта дама открыла для меня Aмерику.

А потом, слава богу, в зал ожидания прибежала моя сестра, которая встречала-провожала орды пролетающих через Нью Йорк.  Она точно знала, что нужно измотанному переселенцу на тот свет. Сестра принесла нам бутерброды, сок, пачку печенья и пятьдесят долларов. Это был самый щедрый подарок, который я получала в своей жизни. Ведь она работала нянькой за 2 доллара в час. 50 долларов составляло 25 часов ее работы. Она сфотографировала нас в зале ожидания, наши первые снимки в Aмерике: я лежу на скамейке, укрытая кофтой, и ребенок с соской в коляске Мальвина заснул, напившись молока.

Там я впервые осознала, как я мы дико одеты, ведь мы летели из холодной Москвы: на мне была розовая кофта с длинным рукавом, вязаный свитер и длинный синий плащ, а на улице было плюс 40.  

Потом в местном самолете я впервые вблизи увидела черную женщину с черным малышом. Он у нее не орал, а радостно сосал  кашку-смесь разведенную стюардессой прямо некипяченной водой - о ужас!

И когда мы окончательно прилетели, была глубокая черная ночь и такая же африканская жара, как и через двадцать лет. Мы прошли по темному узкому пустому туннелю - и вышли уже на том свете, в яркий свет. Этот момент я совершенно четко пережила как переход в загробный мир. На выходе моя тетя взяла у меня из рук ребенка и воскликнула, плача: "Kак же я вас ждала"!

А ребенок полгода потом спал между мной и мужем, щупая ручками всю ночь, на месте ли родители. Ведь его любимая бабушка осталась в Москве, а он так сладко сопел возле нее на диванчике!

Когда на следующее утро мы вышли в коллектив русской слободки, уже переодетые в местные майки и шортики, сосед сказал, ткнув пальцем: "Вот это настоящие беженцы!" Трудно поверить, но и муж, и я были истощены до ужаса, и весили вполовину меньше, чем сейчас.

Итого весь полет с орущим младенцем занял двадцать четыре часа. Конечно это все дико и глупо, и перелет через океан - дело обычное, но наш перелет был таким изматывающим, что за двадцать лет мы так и не собрались его повторить.


Tags: иммигрантские истории, иммиграция, путешествия, семья
Subscribe

  • Поездка в горы

    На один день выбрались в горы. Хоть на один день в году забыться. Выехали ночью, остановились в гостинице, день в горах, ночевка в гостинице,…

  • Если бы я был такой умный, как моя жена потом

    Второй год живем в пандемическом футуристическом ужасе, увязая все глубже. Как это, если подумать, просто. Мутировавший вирус простуды, сохранивший…

  • хроники коронавируса - 52

    Дельта штамм шествует по планете. Уровень заболевания ковидом в нашем штате поднялся примерно до тысячи в день, где он и стоял как прибитый много…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 81 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Поездка в горы

    На один день выбрались в горы. Хоть на один день в году забыться. Выехали ночью, остановились в гостинице, день в горах, ночевка в гостинице,…

  • Если бы я был такой умный, как моя жена потом

    Второй год живем в пандемическом футуристическом ужасе, увязая все глубже. Как это, если подумать, просто. Мутировавший вирус простуды, сохранивший…

  • хроники коронавируса - 52

    Дельта штамм шествует по планете. Уровень заболевания ковидом в нашем штате поднялся примерно до тысячи в день, где он и стоял как прибитый много…